Вторая беседа первой книги разбирает один вопрос: как сохранить своё лицо во всяком положении.
Начинает Эпиктет с примера из другой области. Атлет предпочёл умереть, но не дать отрезать себе то, отрезав что он остался бы жив. Ученикам это кажется дикостью, и Эпиктет соглашается: для него, Эпиктета, довод не годился бы. Но человек этот считал, что перестанет быть собой, и потому решил так.
Дальше идёт разговор Гельвидия Приска с Веспасианом, который Эпиктет приводит почти построчно и который кончается разделением ролей: твоё дело убить, моё — умереть без страха.
Только после этого появляется борода. Эпиктета спрашивают, отчего он ею дорожит. Он отвечает: пусть меня спросят, соглашусь ли я её сбрить, — не соглашусь. Пригрозят головой — пусть берут голову, если это им на что-нибудь нужно.
Борода была у философов знаком занятия, как тога у сенатора; человек с бородой в те годы объявлял ею, кто он. Домициан, изгоняя философов из Рима, изгонял именно узнаваемых по этому признаку.
Сам Эпиктет в это изгнание и попал: он уехал из Рима в Никополь и там открыл школу, где эту беседу и записали.