Кто-то — то ли гость, то ли новый ученик — не может отвести глаз от его ноги. Эпиктет хром, ходит тяжело; для чужого взгляда это первое, что бросается.
Гость сочувственно вздыхает: как же ты, учитель, с такой ногой.
Эпиктет не принимает жалости. Хромота, говорит он, — помеха ноге. Не мне.
Он поясняет спокойно, без нажима. Болезнь может сковать голень, отнять лёгкость шага, приковать к скамье. Но выбор — как отнестись к скованной голени — отнять она не может; сюда её власть не достаёт. Считать хромоту своим несчастьем или просто обстоятельством ноги — решаю я, а не нога.
Гость притих. Он пришёл пожалеть раба-калеку, а нарвался на человека свободнее любого из ходящих прямо.
За окном обычный день Никополя, пахнет пылью и разогретым камнем.
Мы называем себя сломленными, когда ломается что-то одно — колено, карьера, брак. Он всю жизнь провёл на больной ноге и ни разу не спутал её с собой.