Ученик слёг — лихорадка, жар, слабость. И раскис не столько от болезни, сколько от жалости к себе: за что, почему сейчас, всё пропало.
Эпиктет приходит и говорит не о лекарствах. Болеть, оказывается, тоже надо уметь.
Болезнь, говорит он, помеха телу — не воле, если ты сам не сдашь ей волю. Она сковывает ногу, не намерение. Лежишь в жару? Хорошо, лежи в жару достойно: не кляни богов, не изводи ухаживающих, не превращай хворь в спектакль страдания. Здесь, на этой самой постели, тоже можно вести себя как человек, а можно как капризный ребёнок. Философия проверяется не на форуме, а вот так, в лихорадке.
Он-то знает, о чём: сам хром, сам слаб телом, сам всю жизнь болеет. И не делает из этого драмы.
Смятая простыня, запах пота и трав, жар, дрожь, и рядом спокойный голос калеки.
Мы в болезни считаем себя вправе на любую хмурость и капризы. Он напоминал: даже лёжа пластом, ты выбираешь, каким лежать.