Десятая беседа третьей книги называется прямо: как переносить болезни.
Эпиктет начинает с того, что правила надо держать под рукой заранее, как борец держит наготове приёмы. Больной, который начинает вспоминать положения философии, лёжа в жару, опоздал.
Дальше он разбирает, в чём тут вообще состоит дело философа. Врачу принадлежит тело, тебе — способность соглашаться и не соглашаться. Лежишь в лихорадке — переноси лихорадку хорошо. Не кляни богов, не изводи ухаживающих, не жди сочувствия, не делай из болезни зрелища.
Возражение, которое ему приводят, простое: но я же не могу заниматься философией, когда болен. Он отвечает: а для чего ещё ты ею занимался, если не для этого? Материал философа — его собственное разумение, а лихорадка есть материал не хуже прочих.
Там же он формулирует, что именно требуется. Покажите мне человека больного и счастливого, в опасности и счастливого, умирающего и счастливого, изгнанного и счастливого, обесславленного и счастливого. Покажите — и я увижу стоика.
И тут же добавляет, что ни одного вполне такого человека показать не может, а показывает лепящегося, то есть незаконченного.
Требование это относилось и к нему. Здоровье у Эпиктета было плохое, он был хром и жил бедно; в старости, по сообщению Симпликия, обстановка его состояла из соломенной подстилки, циновки и глиняного светильника.