Homo natus de muliere, brevi vivens tempore — «человек, рождённый женою, краткодневен». Иов, четырнадцатая глава; продолжение — repletur multis miseriis, «и пресыщен печалями», и дальше два образа: выходит как цветок и опадает, бежит как тень и не останавливается. Эти стихи читают на отпеваниях. Иов говорил их живым — Богу, требуя объяснений.
Стоики брали ту же посылку и делали из неё не жалобу, а условие задачи. Сенека: жизнь не коротка — мы делаем её короткой; природа дала достаточно, если знать, на что тратить. Марк: всё человеческое — дым и ничто, и тем важнее сегодняшний час. Краткость у стоиков — не повод для скорби, а причина точности: цветок, который знает, что опадёт, не тратит утро на пустяки.
Слово brevi — аблатив, «в краткое время». Не «коротко живущий», а живущий внутри краткого времени, как внутри комнаты. Комната маленькая. Мебель надо расставлять.
Иов не стоик. Он не утешается краткостью — он предъявляет её Богу как обвинение: зачем следить за тем, кто и так тень? Ответа из бури он получит другой. Но вопрос — законный, и стоики ни разу на него не ответили; они его просто не задавали.
Психология подтвердила, что краткость точит. Лаура Карстенсен в 1999 году показала, что люди с суженным горизонтом времени переходят от накопления к смыслу. Иов увидел горизонт за один день. Сенека предлагал видеть его каждый вечер — чтобы не ждать гонцов.