Первое письмо к Луцилию начинается без вступления и без приветствий.
Так и поступай, пишет Сенека: отвоюй себя для себя самого и береги время. Одно у нас отнимают, другое похищают тайком, третье утекает; и постыднее всего терять по собственной небрежности.
Дальше он разбирает счёт по разрядам. Большая часть жизни уходит на дурные дела, немалая на безделье, и вся жизнь — не на то, что нужно.
Отсюда самое известное место письма. Всё у нас чужое, и одно только время наше. Природа дала нам во владение одну эту вещь, ускользающую и скользкую, и всякий, кому вздумается, нас её лишает.
И дальше: пока откладываешь, жизнь проходит.
Заканчивается письмо признанием, из-за которого его и стоит читать целиком.
Не стану, пишет Сенека, лгать тебе: я тоже трачу, и у меня, как у мота, счёт сходится. Я не могу сказать, что ничего не теряю, — я могу сказать, что́ теряю, почему и как. Бедность у меня не по вине, а по обстоятельствам, — но извинить себя мне нечем.
Из того же круга мыслей вышел его трактат «О краткости жизни», где сказано, что жизнь не коротка. А мы её делаем короткой.
Луцилий, которому адресованы сто двадцать четыре письма, был прокуратором Сицилии. Существовал ли он на самом деле или это литературный приём, спорят до сих пор.