Ex iniuria ius non oritur — «из беззакония право не возникает». Принцип римского права, сформулированный в этой чеканной форме позднее, но выросший из Дигест: то, что порочно с самого начала, не может выправиться со временем; никто не улучшает своего положения собственным преступлением. Захватил — не стал владельцем. Обманул — не получил права.
Международное право взяло формулу в ХХ веке: оккупация не порождает суверенитета, сколько бы лет ни прошло. Доктрина Стимсона 1932 года — та же латынь.
Стоики не были юристами, но держали ту же логику в этике. Добродетель — единственное благо, и её нельзя получить дурным путём: победа, добытая подлостью, не победа, а поражение с трофеями. Сократ отказался арестовать Леона Саламинского по приказу Тридцати — не из бунта, а потому что незаконный приказ не создаёт обязанности. Он пошёл домой. Катон один сорвал закон Метелла — по той же причине: закон, проведённый беззаконно, не закон.
Слово oritur — «восходит», как солнце. Право восходит. Из беззакония — не восходит; там ночь.
Психология подтвердила, что люди чувствуют это без кодекса. Джон Тибо и Лоренс Уокер в 1975 году показали: людям важна справедливость не одного исхода, но и процедуры, — они отвергают выгодный результат, если он получен нечестно. Ex iniuria ius non oritur сидит в голове раньше, чем в Дигестах.