Litera occidit, spiritus autem vivificat — «буква убивает, а дух животворит». Строка легла в основание всей средневековой герменевтики с её четырьмя смыслами текста: буквальным, аллегорическим, нравственным и высшим.
Ориген первым выстроил эту лестницу, и он же первым показал её опасность: толкователь, свободный от буквы, находит в тексте то, что принёс с собой.
Гуго Сен-Викторский в XII веке потребовал возврата к основанию и настаивал, что здание не строят без фундамента: сначала буква, потом всё прочее.
Спор этот не решён и вспыхивает заново всякий раз, когда толкуется что-нибудь важное — закон, договор, завещание.
Стоическая параллель у Эпиктета, ворчавшего на толкователей Хрисиппа: ты гордишься, что понял книгу, а надо показать, как ты живёшь. Буква у него не убивает — она просто не оживает сама.
Юристы решают тот же спор процедурой: слова толкуют по воле, но воля устанавливается из слов.
Круг этот, как видно, замкнут. Работают в нём с обеих сторон.