Non ebur neque aureum mea renidet in domo lacunar — «ни слоновая кость, ни золотой кессонный потолок не блестят в моём доме». Ода начинается перечислением отсутствующего и продолжает его две строфы: нет гиметтских балок, нет африканского мрамора, нет пурпура.
Приём остроумен. Перечисляя, чего у него нет, Гораций даёт полный каталог римской роскоши — и тем показывает, что прекрасно её знает.
Затем идёт положительное: но есть верность и жила дарования, и меня, бедного, ищет богач.
Ода эта — одно из немногих мест, где Гораций говорит о собственном имуществе прямо, и говорит с некоторым самодовольством.
Стоическая параллель есть и звучит суше. Сенека, богатейший человек Рима, писал, что мудрец богатство допускает, не любя его; упрёк в несоответствии слов и обстановки он получал при жизни.
Гораций от упрёка защищён скромностью имения. Оно, впрочем, было подарено.
Кессонные потолки, к слову, золотили в Риме повсеместно. Иначе перечень не имел бы смысла.