Флоренция, 1348 год. Боккаччо потом опишет этот год в предисловии к «Декамерону»: трупы на улицах, больных бросают умирать в одиночку, семьи распадаются за один день, одни пьют и веселятся, решив, что умрут завтра и сдерживаться незачем, другие запираются в домах и молятся, будто это поможет.
Он видит это своими глазами. Возможно, теряет кого-то — источники на этот счёт молчат, но чума в те месяцы не разбирает, кто у кого родственник.
«Декамерон» становится его ответом на чуму — не религиозным, не моральным, а повествовательным. Десять рассказчиков уходят из умирающего города и рассказывают друг другу истории: сто новелл за десять дней, про любовь, обман, смерть, ум, глупость, судьбу — про всё человеческое, что чума почему-то не в силах отменить.
Это гуманистический жест в чистом виде: когда мир разваливается на глазах, расскажи историю. Не потому что это спасёт хоть кого-то — а потому что именно это и делает человека человеком, когда всё остальное уже не работает.
Боккаччо пишет «Декамерон» в течение нескольких лет после эпидемии. Потом стыдится этой книги — считает её слишком легкомысленной для серьёзного литератора, порывается сжечь рукопись.
Петрарка отговаривает. Книга переживёт обоих — и почти всех, кто вообще помнит чуму 1348 года.