Николай из Отрекура преподаёт в Парижском университете, применяя логический инструментарий Уильяма Оккама с последовательностью, значительно более радикальной, чем сам Оккам когда-либо себе позволял.
Он ставит вопрос предельно остро: единственное по-настоящему достоверное знание — то, что подчиняется закону непротиворечия, логической аксиоме, согласно которой одно и то же не может одновременно быть и не быть. Всё прочее знание, выходящее за пределы чисто логической необходимости, оказывается лишь вероятным, но никогда полностью доказанным.
Отсюда он делает вывод, показавшийся современникам разрушительным: из того факта, что одна вещь следует за другой во времени, логически не вытекает с необходимостью, что первая есть подлинной причиной второй, — мы просто привыкли наблюдать подобную последовательность, но строгого логического доказательства причинной связи между ними у нас попросту нет. Это рассуждение на четыре столетия опередит похожий и куда более известный аргумент Дэвида Юма о причинности.
Церковные власти усматривают в подобном последовательном скептицизме прямую угрозу самим основаниям теологии, немыслимой без твёрдой веры в причинно-следственные связи божественного порядка мироздания. Папская комиссия в Авиньоне после долгого разбирательства в 1346 году выносит приговор: шестьдесят с лишним положений его учения объявляются еретическими, а сам Николай приговаривается к публичному сожжению собственных сочинений и к отзыву университетской степени.
Он подчиняется приговору — сжигает собственноручно написанные труды на глазах у собравшихся, отрекается от осуждённых положений, впоследствии даже получает назначение настоятелем собора в Меце.
Идеи, за которые его вынудили сжечь собственные книги, всё равно доходят до потомков через цитаты у критиковавших его современников — единственный уцелевший способ узнать содержание уничтоженного текста от людей, стремившихся именно к его уничтожению.