Etiam innocentes cogit mentiri dolor — даже невиновных боль принуждает лгать. Строка звучала в Риме, где допрос рабов вёлся под пыткой по закону, а показание, полученное иначе, суд принимал неохотно.
Тем примечательнее, что сами римские юристы записывали сомнение. Ульпиан прямо предупреждал: пытка ненадёжна и опасна, истина от неё ускользает, потому что один солжёт от крепости, другой от слабости. Право знало о своём инструменте больше, чем применяло.
Стоическая часть касается не судопроизводства. Формула описывает предел, за которым человек перестаёт распоряжаться собой, — и стоики этот предел признавали. Мудрец у них не был неуязвим; он был человеком, знающим, где проходит граница, и не строящим планов за нею.
Отсюда их отношение к чужой сломленности без презрения. Тразея не осуждал уступивших.
Психология допроса подтверждает античное наблюдение количественно: обзоры о ложных признаниях — линия Кассина с девяностых — показывают, что давление и истощение дают признания у людей, непричастность которых потом устанавливается.
Строка эта, к слову, две тысячи лет цитируется противниками пытки. Написал её человек, видевший её вблизи.