Frangas, non flectes — сломать сможешь, согнуть нет. Девиз этот резали на клинках и печатях, и в нём слышна не одна гордость: сказано ведь прямо, чем дело кончится.
Стоики понимали разницу между твёрдостью и жёсткостью лучше своих поклонников. Мудрец у них не был несгибаем во всём — он был несгибаем в одном месте, там, где решается, каким человеком выйти из положения. Всё прочее — имущество, должность, тело — числилось безразличным и подлежало обмену.
Катон в Утике выбрал буквально. Джордано Бруно молчал на Кампо деи Фьори. Обоих можно назвать примером, но ни один из них не рекомендовал бы подражание без разбора: сломанным человеком не воспользуется никто, включая дело, за которое он стоял.
Отсюда неудобный вопрос, который стоит задавать себе заранее, а не под нажимом: где у меня проходит линия, за которой я не гнусь. Если линия не проведена загодя, она проводится в момент испуга, а испуг проводит её случайно.
Клинок, которым хвалились, ломался в среднем один раз.