Сорок третья глава «Руководства» — одна из самых коротких.
У всякого дела две рукояти, говорит Эпиктет. За одну его нести можно, за другую нельзя.
Пример он берёт домашний. Брат поступил с тобой несправедливо. Если возьмёшься за эту рукоять — за то, что он поступил несправедливо, — не понесёшь. Возьмись за другую: он твой брат, он вырос вместе с тобой. Тогда возьмёшь за то, за что можно нести.
Слово, которое здесь переводят как рукоять, — лабэ. Это ручка сосуда и одновременно захват в борьбе: место, за которое противник может тебя взять. Оба значения в тексте работают.
Приём этот у Эпиктета входит в более широкое устройство. События сами по себе, учил он, ни хороши, ни дурны; беспокойство создаётся не вещами, а мнениями о вещах. Смерть не страшна — иначе она казалась бы страшной и Сократу; страшно мнение о ней.
Возражение против такого хода известно и его приводили ещё в древности. Если брат в самом деле поступил несправедливо, перемена рукояти несправедливости не отменяет, а только позволяет её вынести.
Эпиктет с этим и не спорил. Его занимало не то, кто прав, а то, что делать человеку, для которого разбирательство всё равно ничего не изменит.
В XX веке этот приём вернулся в психотерапию почти без изменений. Аарон Бек, разрабатывая когнитивную терапию, ссылался на Эпиктета прямо.