Отдельно от толкований Ибн Рушд написал короткое юридическое сочинение — «Решающее слово о связи откровения с философией».
Составлено оно как заключение судьи, каким он и был.
Вопрос поставлен по-правоведчески: дозволено ли изучение философии законом, обязательно ли оно или запрещено.
Ответ: обязательно. Коран велит размышлять о сущем и делать выводы; философия и есть рассмотрение сущего в его отношении к создателю; значит, для способного к этому она предписана.
Дальше он делит людей на три разряда по способу убеждения.
Одни убеждаются доказательством — это философы. Другие — диалектическими доводами, то есть богословы. Третьи — увещанием и образами, и таких большинство.
Писание, по нему, обращено ко всем трём сразу и потому говорит образами: буквальный смысл дан для большинства, а иносказательный доступен тем, кто способен к доказательству.
Отсюда его правило истолкования и главный упрёк богословам.
Если доказанное разумом противоречит буквальному смыслу, место следует толковать иносказательно. Но выносить такие толкования к народу нельзя: непонятое иносказание разрушает веру у тех, кому оно не по силам.
Именно в этом он обвинял аль-Газали — не в ошибках, а в том, что тот вынес спор философов на площадь.
Труд его дошёл до Европы иначе. Латинские переводы делались с еврейских переложений, и часть арабских подлинников утрачена; «Решающее слово» — из немногих, сохранившихся по-арабски.