Аверроэс, уже прославленный на весь исламский мир комментатор Аристотеля, слышит от общего знакомого о некоем юноше из Мурсии, будто бы достигшем глубокого духовного прозрения без всякого формального философского образования. Заинтригованный, он просит организовать встречу.
Сам Ибн Араби, которому в ту пору лет пятнадцать, описывает эту встречу много позже, уже глубоким стариком, в собственных мемуарах.
Аверроэс встаёт ему навстречу с явным волнением и произносит: да.
Ибн Араби отвечает коротко: да.
Радость Аверроэса при этом ответе, по словам самого Ибн Араби, заметно усиливается — он словно бы получает подтверждение чего-то важного лично для себя.
Тогда старик задаёт уже прямой вопрос: как же ты нашёл дело обстоящим в мистическом озарении — так же ли, как приходим к этому мы, через рациональное умозаключение?
Ибн Араби отвечает: да и нет. Между да и нет духи отрываются от материи, а головы отделяются от тел.
Аверроэс бледнеет и, по описанию Ибн Араби, начинает заметно дрожать — то ли от философского потрясения, то ли от суеверного страха перед формулировкой, отрицающей саму возможность полностью рационального пути к истине, которому он посвятил всю жизнь.
Ибн Араби впоследствии станет одним из величайших мистиков ислама, разработает учение о вахдат аль-вуджуд — единстве бытия, где вся множественность мира оказывается лишь проявлением единой божественной реальности. Аверроэс останется в истории как последовательный рационалист, защищавший философский разум перед лицом богословской критики.
Тот единственный разговор пятнадцатилетнего юноши со стариком показывает: иногда несколько слов способны напугать целую философскую систему сильнее любого развёрнутого трактата.