Лисий был метеком — жителем Афин без гражданства. Отец его, сириец Кефал, приехал по приглашению Перикла; в его доме Платон поместил действие «Государства».
Семья владела мастерской, где работало сто двадцать рабов, — то есть была из богатейших. При Тридцати тиранах, поставленных Спартой после поражения Афин, это оказалось приговором. Правители, нуждаясь в деньгах, взяли десятерых состоятельных метеков. Лисий бежал, подкупив стражу; его брата Полемарха схватили и заставили выпить цикуту без суда.
После свержения Тридцати Лисий выступил с речью «Против Эратосфена» — того из правителей, кто арестовал Полемарха.
Это единственная его речь, произнесённая им самим. Всю жизнь он писал для других, и в этом состояло ремесло. Логограф сочинял речь так, чтобы она звучала естественно в устах заказчика, будь тот земледельцем или торговцем.
Речь построена сухо. Он излагает, как пришли, как взяли, как забрали серьги из ушей жены брата. Как отказали в погребальном платье и хоронили в чужом плаще. Обвинения он не украшает. В конце он обращается к судьям с замечанием, что земля и вода этой страны видели больше, чем он успеет рассказать.
Исход процесса неизвестен; вероятно, Эратосфен был оправдан по амнистии.
Стоики речей не писали и риторику подозревали. Но эта речь — образец того, что они ценили: изложение факта без прикрас, действующее сильнее любого нагнетания.