Март 180 года. Марку пятьдесят восемь. Он умирает в военном лагере на дунайской границе — то ли в Виндобоне, нынешней Вене, то ли в Сирмии, источники расходятся в точном месте события.
После его смерти личные записи, которые он вёл для себя самого без единой мысли о публикации, остаются среди прочих бумаг. Как именно они уцелели в последующие столетия — доподлинно неизвестно никому. Первое известное упоминание рукописи относится лишь к X веку, спустя примерно семь веков после смерти автора. Потом текст на время теряется вновь, и его заново находят значительно позже, уже в эпоху печатных книг.
Текст, написанный одним конкретным человеком исключительно для себя самого, без всякого расчёта на чужого читателя, читают теперь на протяжении почти двух тысячелетий подряд, причём во всё большем числе стран и переводов.
Сам Марк писал в одном месте собственного дневника: через сто лет никто уже не вспомнит тебя лично, как бы ты ни старался запомниться потомкам. В своём личном случае он, как выясняется, серьёзно ошибся с прогнозом — но сам общий тезис остаётся верным для подавляющего большинства людей, о которых действительно забывают без остатка.
Не расчёт на славу в итоге заставил «Размышления» выжить сквозь века и дойти до нас. Именно честность записей, никогда не предназначавшихся для чужих глаз, оказалась тем самым, что придало им неожиданно долгую жизнь far за пределами одной человеческой судьбы.