Полтора года после того самого озарения у озера Сильваплана — январь 1883 года, Рапалло на итальянском побережье. Ницше садится писать первую часть «Так говорил Заратустра».
Десять дней подряд, почти без остановки на отдых. Позже он напишет об этом опыте: это был настоящий пожар, и я едва успевал записывать за собственной мыслью, летевшей быстрее руки.
Стиль «Заратустры» ни на что прежнее не похож: пророческий по интонации, поэтический по языку, парадоксальный по самой конструкции мысли. Сам Ницше говорит о собственном тексте без всякой ложной скромности: между мной и Данте — пропасть, и не в пользу Данте. Самооценка, прямо скажем, не самая скромная из возможных.
Он сам издаёт «Заратустру» за собственный счёт, не найдя издателя, готового рискнуть. Продаётся книга при этом крайне плохо, почти незаметно для современников.
Сверхчеловек, смерть Бога, вечное возвращение, воля к власти — все эти понятия впервые появляются именно из «Заратустры» в развёрнутом виде. Идеи, которые впоследствии массово неправильно поймут, неправильно применят на практике, неправильно процитируют в чужих целях.
Сам Ницше к тому моменту, когда искажения набирают полную силу, уже физически не может возразить ни единым словом.