Лаврийские серебряные рудники неожиданно приносят огромный доход казне — по подсчётам Геродота, каждому афинскому гражданину причиталось бы примерно по десять драхм при простом разделе. Это по-настоящему хорошие деньги для обычной семьи.
Фемистокл предлагает собранию нечто совсем иное. Он говорит о назревающей войне с Эгиной — соседней морской державой, давним торговым соперником Афин. Городу нужен собственный сильный флот. Нужны как минимум две сотни новых боевых триер.
Геродот отдельно отмечает: Фемистокл в своей речи ни разу не упоминает персов напрямую. Он говорит именно об Эгине как о конкретной, понятной всем угрозе. Это оказывается заметно честнее и убедительнее для собрания — конкретная, ощутимая опасность работает лучше отвлечённой абстрактной угрозы издалека.
Народное собрание в итоге соглашается с его предложением.
Спустя всего три года огромная персидская армия царя Ксеркса действительно вторгается в Грецию. В морском сражении при Саламине именно афинский флот — те самые двести построенных триер — наголову разбивает персидский флот.
Фемистокл, судя по всему, все это время думает именно о персах, вслух говорит об Эгине, а в итоге получает нужное для города решение. Это можно назвать искусной риторикой или тонкой политикой — в зависимости от угла зрения на подобные приёмы.
Итоговый результат таков: Греция в итоге выживает как самостоятельная цивилизация. Афины становятся настоящей морской державой. Начинается классическая эпоха греческой истории.
Десять драхм на каждого гражданина или две сотни боевых триер — один из тех судьбоносных исторических выборов, последствия которого ощущаются даже сегодня, спустя две с половиной тысячи лет.