Публий Флавий Вегеций Ренат был чиновником, а не военным, и в предисловии это признаёт. Армию своего времени он не описывает. Он выписывает из старых уставов и историков, как римское войско устраивалось прежде, и предлагает вернуться к прежнему.
Положение дел объясняет замысел. Границы рушатся, легионы заменены наёмниками, обучение расстроилось. Солдаты, пишет он, перестали носить панцири и шлемы, находя их тяжёлыми. Оружие, добавляет он, невыносимо в лагере и легко в бою.
Главное его убеждение состоит в том, что побеждает выучка, а не численность и не храбрость. Малое обученное войско бьёт большое необученное. Отсюда настойчивость насчёт ежедневных упражнений: марши с грузом, работа с деревянным мечом вдвое тяжелее боевого, стрельба по столбу.
Оттуда же фраза, которую знают все и приписывают кому попало: желающий мира пусть готовится к войне. Стоит она в начале третьей книги. Это довод в пользу содержания войска в мирное время, когда денег на него жалеют.
Западную империю наставление не спасло. Зато его читали в Средние века больше любого другого античного военного сочинения. Рукописей сохранилось свыше трёхсот, переводы делались на все главные языки. По нему учились от Карла Великого до Макиавелли.
Вышло так, что средневековая Европа воевала по руководству человека, ни разу не бывшего в строю. Описывал он при этом армию, которой в его время уже не существовало.