У Зенона входит в привычку встречаться с учениками в Расписном портике — Стоа Пойкиле, крытой колоннаде на краю афинской агоры. Место открытое, проходное, стены расписаны батальными сценами; когда-то тут, говорят, казнили полторы тысячи человек по приговору Тридцати.
Он мог бы завести школу в доме, как другие, — сад, ограда, имя на воротах. Не заводит.
Учит там, где всякий может подойти и послушать: под общей крышей, на виду, среди снующего люда. Мимо идут торговцы, зеваки, бездельники; кто хочет — останавливается.
И школу называют не «зеноновой», а по крыльцу — стоической. По месту, не по человеку.
Его это, похоже, устраивает. Пусть идея зовётся по общей колоннаде, а не по его имени; философия для того и есть, чтобы стоять открыто, а не запираться в частном саду.
Гомон агоры, тени колонн на плитах, краска старых фресок.
Он основал учение, пережившее его на две тысячи лет, — и не оставил ему своего имени, только адрес крыльца. Редкая скромность для основателя.