Ad impossibilia nemo tenetur — «к невозможному никто не обязывается». Цельс в Дигестах сформулировал короче: impossibilium nulla obligatio est, невозможного нет в обязательствах. Договор доставить луну ничтожен, и не потому что суд запрещает, а потому что обязательства не возникло: обязать можно только к тому, что можно сделать.
Правило кажется очевидным, пока не начинаешь проверять, что именно возможно. Римские юристы спорили о невозможности изначальной и последующей, объективной и субъективной, — и спорят до сих пор.
Стоики положили этот принцип в основание этики, не зная Цельса. Эпиктет: в нашей власти — суждение, стремление, отвращение; не в нашей — тело, имущество, репутация. Требовать от себя того, что не в нашей власти, — то же, что договор о луне: обязательство ничтожно, и страдание по поводу его неисполнения — ошибка. Светильник украли — светильник не был в его власти; купил глиняный. Сенека болел всю жизнь и не обязывался быть здоровым; обязывался — переносить.
Отсюда стоическое спокойствие, которое принимают за холодность. Это не холод. Это отказ подписывать ничтожные договоры с собой.
Психология подтвердила ничтожность. Эллен Лангер в 1975 году описала иллюзию контроля: люди ведут себя так, будто влияют на случайное — бросают кости сильнее, когда нужно больше. Обязательство к невозможному, принятое добровольно. Цельс сказал бы, что оно ничтожно. Эпиктет — что оно и есть источник всех бед.