Пятьдесят четвёртое письмо к Луцилию. Сенека описывает свою давнюю болезнь, затруднённое дыхание, которое мучает его с детства. Врачи, пишет он, зовут её упражнением в смерти, и название это точное.
В тяжёлый приступ дышать он не может. Похоже на то, что называют умиранием, замечает он, и, кажется, называют верно.
Испуга при этом нет. Он рассуждает так: смерть есть небытие, а в небытии я уже был до рождения. Тогда это меня не пугало, отчего же пугать теперь? Небытие после смерти ничем не отличается от небытия до рождения, и если второе не было злом, то и первое им не будет.
Приступ проходит, и он остаётся жив.
Я снова в жизни, пишет он, но за неё не держусь. Предложи мне провидение выбор между жизнью и смертью, я поблагодарил бы и выбрал смерть. Только выбора оно не предлагает.
Это описание практики, а не заявление о намерениях. Он оказался в положении, о котором писал годами, и, по собственным словам, не испугался.
Болезнь у него проверяет философию. О философии как о медицине для души он писал не раз, и приступ показывает, лечит она или только утешает.
По его описанию выходит, что лечит.