Angor — «тоска», буквально «удушье», от angere, «сжимать», «давить горло». Отсюда angina — сжатие, angustus — узкий, и через германские языки — Angst. Латынь описала тоску физиологически задолго до того, как психология согласилась: это не мысль, это горло.
Цицерон в четвёртой «Тускуланской беседе» ставит angor в ряд видов скорби, aegritudo: angor — скорбь давящая. Рядом — maeror, luctus, dolor. Стоики различали оттенки страсти так же тщательно, как врачи — оттенки лихорадки, и по той же причине: чтобы лечить.
Сенека знал удушье буквально — астма всю жизнь — и в 78-м письме писал Луцилию, который тоже болел: тело страдает, но страдание можно не увеличивать тем, что боишься следующего приступа. Тоска — не удушье. Тоска — удушье плюс мнение, что оно повторится.
Лукреций описал тоску того, кто бежит из дома в деревню и обратно, потому что не знает, чего хочет. Он не назвал это angor. Но горло у его героя сжато.
Психология подтвердила горло. Джеймс Гросс в 1998 году показал, что подавление эмоции повышает физиологическое возбуждение, а переоценка снижает. Тот, кто давит тоску, — давит горло. Тот, кто переоценивает, — разжимает. Сенека, задыхаясь, думал о том, что после смерти будет то же, что до рождения, — и, по его словам, приступ проходил легче. Мнение разжалось. Горло — вслед.