Центурион приносит приговор к завтраку: Нерон велит умереть. Обвинение вздорное — заговор Пизона, к которому Сенека, скорее всего, и не причастен. Но спорить не с кем.
Сенека спокоен. Он просит таблички — записать распоряжения; ему отказывают. Тогда он оборачивается к друзьям, которые уже плачут.
К чему слёзы, спрашивает он. Где ваша философия? Где то решение против превратностей судьбы, о котором мы столько говорили? Нерона знали все: тот, кто убил мать и брата, не пощадит и наставника.
Он вскрывает вены на руках. Кровь идёт медленно — старое тело, тонкие вены. Тогда режут и на ногах, под коленями.
И всё это время он говорит. Диктует писцам — не мольбу, не проклятие, а мысли, которые не хочет унести с собой. Слова записывают; позже их прочтёт весь Рим.
Умирание затягивается. Его переносят в тёплую ванну, потом в парильню; пар смыкается над ним.
Он всю жизнь писал Луцилию, что философия — это подготовка к смерти. В то утро выяснилось, готовился ли он всерьёз.