Стоицизм и старение: возраст как обстоятельство

Поездка на старую виллу

Двенадцатое письмо начинается со сцены, которую стоит представить целиком.

Сенека приезжает в своё загородное имение и жалуется управляющему на ветхость: дом разваливается, платаны у входа облысели и стоят без листвы. Управляющий отвечает, что делает всё возможное, но дом стар. А дом, замечает Сенека, строился при мне.

Дальше он замечает у дверей дряхлого раба и спрашивает, откуда тот взялся. Раб отвечает: я Фелицион, ты мне в детстве дарил фигурки, я сын твоего управляющего, мы вместе играли.

Куда бы я ни посмотрел, пишет Сенека, всюду вижу доказательства собственной старости.

Вывод, к которому он приходит, не утешительный, а деловой: старость надо принять и полюбить, потому что она полна удовольствий, если уметь ими пользоваться. И добавляет то, ради чего письмо и написано: всякий возраст хорош тем, что он ещё есть.

Чем он был ей обязан

В двадцать шестом письме тот же довод развёрнут иначе.

Старость, пишет Сенека, оказала мне услугу: она освободила от того, чего я и не хотел, — от избыточных желаний, от суетливости, от необходимости угождать. Тело обветшало, но с души она сняла больше, чем взяла.

Здесь же он ставит перед собой вопрос без самообмана: не обманываю ли я себя, называя спокойствием то, что попросту вызвано усталостью? И отвечает, что проверить это можно лишь одним способом — по тому, как человек поведёт себя в трудном положении.

Такая проверка себя на подлинность — характерная черта его поздних писем. Он не выдаёт снижение сил за достижение и не делает вид, что ничего не изменилось.

Четыре обвинения Цицерона

Главный античный текст о возрасте написан не стоиком, но со стоическими доводами.

Цицерон в трактате «О старости» вкладывает рассуждение в уста Катона Старшего и строит его как разбор четырёх обвинений.

Первое: старость отдаляет от дел. Ответ: она отдаляет от тех дел, которые требуют силы, и оставляет те, что требуют суждения — совет, руководство, передачу опыта. Государством, замечает он, управляют не мышцами.

Второе: она ослабляет тело. Ответ: сил становится меньше, и требовать от себя прежнего глупо; пользоваться тем, что есть, следует в меру, и тогда его хватает.

Третье: она лишает удовольствий. Здесь Цицерон переходит в наступление: избавление от власти сильных страстей он считает не потерей, а приобретением, потому что они мешают думать.

Четвёртое: она приближает смерть. Ответ самый неудобный и самый честный: смерть одинаково возможна в любом возрасте, и молодые умирают чаще, чем принято помнить. Разница лишь в том, что старик знает срок приблизительно, а юноша ошибочно считает его далёким.

Старики, которых стоики приводили в пример

Античный разговор о возрасте почти всегда шёл через имена, и это делает его конкретнее нынешнего.

Цицерон перечисляет: Аппий Клавдий, слепой и дряхлый, речью в сенате отговорил римлян от мира с Пирром; Софокл сочинял трагедии в глубокой старости, и когда сыновья попытались объявить его выжившим из ума, он прочёл суду написанное накануне и был оправдан; Катон Старший на восьмидесятом году взялся за греческий язык.

Смысл перечисления не в том, что старость не мешает. Он в том, что мешает она не всему сразу, а определённым занятиям, и вопрос состоит в замене занятия, а не в отказе от деятельности.

Тот же довод у Сенеки, но с поправкой на характер. Он не приводит образцов и не призывает подражать: он описывает собственную немощь и объясняет, чем именно продолжает заниматься.

Есть здесь и обратная сторона, которую античные авторы называть не любили. Цицерон писал трактат в шестьдесят два года, за год до собственной насильственной смерти; поводом к сочинению были не досуг и покой, а изгнание из политики и гибель дочери.

Что показывают наблюдения

Тезис о том, что с возрастом становится не хуже, проверялся, и результат оказался неожиданным для самих исследователей.

Карстенсен с коллегами (Psychol Aging, 2011) больше десяти лет опрашивали одних и тех же людей несколько раз в день о том, что они чувствуют. Оказалось, что с возрастом положительные состояния становятся устойчивее, отрицательные — реже и короче, а способность переживать смешанные чувства растёт.

Объяснение она предложила ещё в девяностые и назвала теорией социоэмоциональной избирательности. Дело не в возрасте как таковом, а в ощущении оставшегося времени. Пока горизонт кажется открытым, человек вкладывается в расширение возможностей — знакомства, сведения, перспективы. Когда горизонт воспринимается как ограниченный, приоритет смещается к тому, что имеет значение сейчас.

Проверить это удалось необычным способом. Молодые люди с тяжёлым заболеванием и участники, которых просили вообразить скорый переезд, показывали тот же сдвиг предпочтений, что и пожилые. Значит, дело действительно во времени, а не в прожитых годах.

Оговорка обязательна. Речь о средних величинах по большим группам; отдельный человек может стареть иначе, а бедность, болезнь и одиночество эту картину меняют.

Установка как фактор

Есть работа, показывающая, что отношение к возрасту не только сопровождает старение, но и влияет на него.

Леви с коллегами (J Pers Soc Psychol, 2002) взяли данные многолетнего наблюдения за жителями небольшого американского города. Люди, которые за десятилетия до этого выражали более благоприятные представления о старении, впоследствии жили дольше — разница составила несколько лет и сохранялась при поправке на пол, достаток, одиночество и исходное здоровье.

Исследование наблюдательное: связь не доказывает причины, а величина эффекта в последующих работах оказывалась скромнее. Направление, однако, воспроизводилось.

Стоики сказали бы, что удивляться нечему. Их основное положение состоит в том, что между событием и состоянием стоит суждение; возраст в этом смысле ничем не отличается от прочих обстоятельств.

Что здесь в вашей власти

Различение прикладывается к теме буквально, без переносных значений.

Вам не подчинено: скорость биологических изменений, наследственность, болезни, внешность, то, как вас воспринимают.

Вам подчинено: режим дня, движение, отношение к тому, что вы уже не можете, выбор занятий по силам, поддержание связей, обращение к врачу вовремя.

Отдельного упоминания стоит одно решение, которое чаще всего откладывают, — сокращение требований к себе без сокращения занятий. Общий разбор различения — в гайде «Дихотомия контроля», а телесная сторона — в гайде «Стоицизм и здоровье».

Марк Аврелий о длине

Во второй книге «Размышлений» есть рассуждение, которое снимает саму постановку вопроса о том, сколько осталось.

Даже если бы тебе предстояло прожить три тысячи лет, пишет он, помни: никто не теряет иной жизни, кроме той, которой живёт, и не живёт иной, кроме той, которую теряет. Самая долгая жизнь и самая короткая равны в этом отношении, потому что настоящее у всех одинаково, а прошлое и будущее человеку не принадлежат.

Довод холодный и не рассчитанный на утешение. Он касается того, что тревога о количестве оставшихся лет относится к тому, чем невозможно распорядиться, а единственное доступное — сегодняшний день — одинаково доступно в тридцать и в восемьдесят.

Тема смерти разобрана отдельно — в гайдах «Memento mori» и «Стоицизм и смерть».

Что делать

Три вещи, следующие из сказанного, и все выполнимые.

Первое: заменить перечень утраченного перечнем доступного. Формулировка «сегодня я не могу того, но могу это» звучит наивно и точно соответствует механизму, описанному Карстенсен.

Второе: сокращать поверхностное и сохранять существенное. Сужение круга общения с возрастом — не потеря, если оно происходит за счёт случайных связей, а не за счёт близких.

Третье: раз в неделю задавать вопрос о значимом, а не о срочном. Что из сделанного за эти дни имело значение для тех, кто рядом.

Где философия не помогает

Разговор о принятии возраста легко превращается в оправдание бездействия, и это стоит назвать прямо.

Сниженное настроение, потеря интереса, нарушения сна и постоянная усталость в пожилом возрасте часто списывают на годы. Депрессия при этом распространена и поддаётся лечению, а списанная на возраст — не лечится.

То же касается ухудшения памяти, потери слуха и зрения, боли в суставах. Всё это медицинские вопросы, и стоическое принятие относится к тому, что осталось после того, как сделано доступное, а не вместо него.

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию врача.

Что остаётся

Стоическая позиция по старости состоит из двух половин, и обе нужны.

Первая: возраст относится к обстоятельствам, а не к достоинствам и не к провинностям. Он не делает человека ни лучше, ни хуже и потому не является предметом для гордости или стыда.

Вторая: единственное, что меняется по существу, — количество доступного времени, а распоряжение временем находится в ведении человека в любом возрасте.

Сенека, обнаруживший в дряхлом рабе товарища детских игр, закончил письмо мыслью, которую стоит удержать: пока возраст ещё есть, он годится к употреблению.

---

Первоисточники

• Сенека. Письма к Луцилию — письма XII, XXVI, LXXVII. Перевод С. Ошерова.
• Цицерон. О старости. Перевод В. Горенштейна.
• Марк Аврелий. Размышления — книга II, §14. Перевод А. Гаврилова.