Aleator, quanto in arte est melior, tanto est nequior — чем игрок искуснее, тем он негоднее. Азартные игры в Риме были запрещены вне Сатурналий и процветали круглый год; профессиональный aleator числился в дурном обществе наравне с гладиатором и актёром.
Строка утверждает вещь неочевидную: мастерство здесь не смягчает, а отягощает. Умение оценивается по тому, чему служит, и само по себе в актив не идёт.
Стоики держали ту же оценку и распространяли её широко. Красноречие, расчётливость, обаяние числились у них в безразличном — годном или негодном в зависимости от употребления. Отсюда их упорное различение virtus и таланта: первое есть состояние распоряжающейся части, второе — инструмент в её руках.
Эпиктет отучал блестящего ученика говорить умно, потому что умение работало само по себе и без надзора.
Психологи знают, что развитый навык распространяется за границы своей области вместе с уверенностью, а не с обоснованностью; Даннинг с коллегами показывал систематическую переоценку суждений специалиста о смежном.
Проверка римская и простая. Спроси не «хорошо ли я это делаю», а «во что это складывается за год».
Игрок, кстати, обычно отвечал на первый вопрос честно.