Amor Dei — «любовь к Богу». Бернар Клервоский в трактате «О любви к Богу» выстраивал четыре ступени: человек любит себя ради себя; затем начинает любить Бога ради себя (за дары); затем — Бога ради Бога; наконец — себя ради Бога. Четвёртая ступень редка в этой жизни, но именно она — полная caritas.
Августин в «Исповеди» описывал путь к amor Dei как долгое блуждание: «Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе». Это формула, ставшая одной из наиболее цитируемых в западном богословии.
Для монашеской жизни amor Dei был мотивирующим центром всего: почему vigilia, ieiunium, lectio divina? Не из страха наказания — из любви. Это меняло качество делания: дело, сделанное из страха, и дело, сделанное из любви — внешне похожи, внутренне — разные.
Стоическое соответствие: стоики не знали «любви к Богу» в монашеском смысле. Но homologia — согласие с природой и logos — имела похожую функцию: мотивирующий центр. Марк Аврелий писал: «Действовать в согласии с природой — это и есть благо». Не из страха, а из понимания.
Разрыв между amor Dei и стоической homologia — в тепле. Монах любит. Стоик соглашается. Оба правы насчёт направления. Но сила движения — разная.