Ipsum esse subsistens — «само самосущее бытие». Так Фома называет Бога в «Сумме теологии»: не некое существо, пусть и величайшее, среди прочих, а само бытие, которое существует само по себе. У всякой вещи сущность отлична от существования; у Бога они одно. Он не имеет бытия. Он есть бытие.
Фома не говорит, что Бог — «всё» или «мир». Он говорит, что всё существующее причастно бытию, как вещи в комнате причастны свету, а Бог — свет. Августин сказал бы то же через «Я есмь Сущий» из Исхода. Фома взял это из Писания и Авиценны и сделал аргументом.
Стоики думали иначе, но на той же глубине. Их бог — logos, разум, пронизывающий мир; не отдельно от мира, а его дыхание. Хрисипп сказал бы, что бог есть мир, взятый как целое. Фома — что мир есть потому, что есть Бог. Разница в предлоге и в тысяче лет.
Фома в декабре 1273 года перестал писать. Ему что-то открылось на мессе, и после этого все слова показались соломой. «Сумма» осталась незаконченной — на трактате о покаянии.
Психология здесь молчит, и правильно делает. Но Уильям Джеймс в 1902 году, изучая религиозный опыт, описал переживание «чистого бытия» как одно из самых устойчивых и самых невыразимых. Фома выразил. Потом замолчал. Возможно, второе было точнее.