Amor proximi — «любовь к ближнему». Августин в «О христианском учении» разбирал смысл заповеди: proximus — не «человечество», а конкретный человек рядом. Тот, с которым сталкиваешься в данный момент. Это делает amor proximi конкретным и трудным.
Бенедикт строил vita monastica вокруг amor proximi в его прямом смысле: братья живут вместе, и именно они — ближние. Не абстрактные нищие где-то там — конкретный брат, который снова опоздал к молитве, или игнорирует твою просьбу.
Бернар Клервоский описывал amor proximi как школу: через трудности отношений человек учится тому, чего не учится в одиночестве. Amor proximi — практическая тренировка caritas.
Стоическое соответствие: koinōnia Марка Аврелия — аналог amor proximi, но через разум, а не через чувство. «Они — мои, потому что мы разумны вместе». Это холоднее монашеской любви, но устойчивее: не зависит от симпатии.
Разрыв: «Возлюби ближнего как самого себя» — требование монашества. «Признай ближнего частью koinōnia» — требование стоицизма. Первое требует чувства. Второе — только понимания. Иногда понимание доступнее — и именно оно двигает к действию.