Anima mundi — «душа мира». Платон в «Тимее» описывал Демиурга, создающего вселенную как живое разумное существо: сначала — душа (psychē), потом — тело (sōma). Душа мира — не метафора, а буквальная реальность в платоновской космологии. Цицерон переводил этот диалог и распространял идею в римской культуре.
Стоики переосмыслили anima mundi в материалистическом ключе. Pneuma — «жизненный огонь» — пронизывает весь мир как его душа. Она не добавлена к миру извне (как у Платона — Демиургом), а имманентна ему. Мир живёт изнутри, а не по воле внешнего творца.
Макробий в «Комментарии к Сну Сципиона» (около 400 н. э.) систематизировал обе традиции: платоновская anima mundi сходится со стоической pneuma в том, что мир — не мёртвая механика, а живая система с внутренним принципом организации.
Марк Аврелий думал об anima mundi практически: «Всё, что причиняет мне вред, причиняет вред и миру. Всё, что мне полезно — полезно и миру». Если мир живой — мои действия резонируют в нём, как действия клетки в теле.
Нейробиологи описывают мозг как систему, в которой активность одного нейрона влияет на всю сеть через каскадные эффекты. Anima mundi — масштабированная версия того же принципа. Не мистика — системное мышление, для которого у античности не было другого языка, кроме метафизического.