Consuetudinis magna vis est — «велика сила привычки». Цицерон приводит это во второй «Тускуланской беседе», посвящённой перенесению боли, и подкрепляет примерами.
Примеры у него телесные: охотники ночуют в снегу, кулачные бойцы принимают удары не морщась, крестьяне работают под солнцем. Ко всему этому люди не рождены — они приучены.
Отсюда следует вывод, который он делает прямо: привычка есть как бы вторая природа.
Двойственность наблюдения очевидна и обсуждалась тогда же. Одна и та же сила закрепляет и выносливость, и порок, и слепа к их различию.
Стоики строили на этом всю практику. Эпиктет: всякий навык укрепляется соответствующими действиями; хочешь стать вспыльчивым — гневайся, хочешь перестать — не гневайся сегодня, потом через день.
Музоний Руф требовал упражнений в мелочах именно потому, что сила эта работает независимо от предмета.
Цицерон, к слову, писал «Тускуланские беседы» после смерти дочери. Он проверял утешения на себе.