Curas tolle graves, irasci crede profanum — «сбрось тяжёлые заботы, считай гнев кощунством». Строка стоит в Салернском кодексе среди правил о еде и сне, и соседство это принципиально: гнев там числится по разряду режима, а не морали.
Слово profanum выбрано резко — «нечестивое», из храмового обихода. Гневаться в этом перечне так же неуместно, как есть на ночь, и примерно так же вредно.
Средневековая медицина держалась гуморальной теории и объясняла всё избытком жёлчи; объяснение оказалось ложным, а наблюдение — верным. Сенека тремя книгами раньше пришёл к тому же выводу из совсем других соображений: гнев у него ошибка суждения, разгоняющая сама себя, и лечится он паузой.
Современная физиология описывает связь осторожнее, чем хотелось бы обеим традициям: устойчивая враждебность связана с худшими сердечными исходами — на это указывают работы Реддфорда Уильямса с 1980-х, хотя механизм остаётся спорным.
Салернские врачи ошибались в жёлчи. В совете, кажется, нет.