Si linguis hominum loquar et angelorum — «если я говорю языками человеческими и ангельскими». Начало тринадцатой главы Первого послания к Коринфянам; продолжение: а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Дальше — пророчество, вера, раздача имения, тело на сожжение: всё ничто без caritas. Коринфяне гордились дарами — языками, пророчествами. Павел ставит их на место одной фразой.
Слово linguis — «языками», и в Коринфе это значило буквально: экстатическую речь, глоссолалию. Павел не запрещает. Он спрашивает, что внутри.
Стоики сказали бы то же о добродетели, и Сенека сказал. Учёность без мудрости — знать, сколько гребцов было у Одиссея; красноречие без правды — декламация. Он презирал философов, чьи речи о бедности звучали с мраморных лож, и предупреждал Луцилия, что можно говорить о добродетели ангельски и не иметь её вовсе. Медь звенящая. Цицерон — про Катона: у него довольно красноречия, мало мудрости, — и это в устах Цицерона звучало как приговор.
Августин пришёл к Амвросию за риторикой — за языками человеческими — и ушёл с другим. Языки остались. Внутри появилось.
Психология измерила медь. Джонатан Хайдт в 2001 году показал, что моральное рассуждение чаще служит оправданием уже принятого, чем поиском, — язык работает, любви нет. Павел назвал это кимвалом. Кимвал громкий. Внутри пусто.