Кафедру риторики в Милане Августин получил в 384 году через префекта Симмаха, а рекомендовали его манихейские знакомые.
Слушать Амвросия он ходил, по собственному признанию, ради ремесла. Его занимало, красноречивее ли тот, чем о нём говорят. Содержанием он пренебрегал и даже презирал его.
Вместе со словами, которые он одобрял, в него входило и то, о чём они были. Разделить одно и другое он не сумел.
Решающим оказался способ чтения Писания.
Места, из-за которых Августин считал Ветхий Завет грубым и нелепым, Амвросий разбирал иносказательно. Он снимал с них, как выражался сам, таинственный покров. Правило приводил апостольское: буква убивает, а дух животворит.
Оттуда же, из шестой книги «Исповеди», знаменитое наблюдение о том, как Амвросий читал.
Когда он читал, глаза его бегали по страницам, сердце доискивалось смысла, а голос и язык молчали.
Августин перебирает объяснения. То ли берёг голос, который легко садился. То ли не хотел, чтобы слушатели требовали объяснений трудных мест.
Долгое время это место приводили как доказательство того, что в древности читали только вслух. Бернард Нокс в 1968 году показал обратное: удивляла Августина не сама молчаливость, а её постоянство.
Поговорить с Амвросием ему толком не удалось ни разу: тот был занят посетителями, а в свободные минуты читал.
Мать Августина приехала в Милан следом и понесла на могилы мучеников еду и вино, по африканскому обычаю. Привратник её не пустил: Амвросий это запретил. Она подчинилась сразу.