Ubi sunt qui ante nos in mundo fuere — «где те, кто до нас были в мире». Строка из средневековой латинской песни, которая потом вошла в «Gaudeamus igitur»: студенты пели о краткости жизни перед тем, как выпить. Мотив ubi sunt — «где они?» — старше песни: Вийон спрашивал, где прошлогодний снег; Екклесиаст — где сильные и мудрые. Ответ всегда один, и вопрос задают не ради ответа.
Марк в «Размышлениях» задавал его иначе. Не со вздохом — как упражнение. Вспомни двор Веспасиана: женились, болели, воевали, льстили, интриговали, — и где всё это? Вспомни двор Траяна — то же. Перечисли поимённо тех, кого знал, — и где они? Марк перечислял: Гельвидий, Катон, Дион, Брут. Он делал это не для грусти, а для масштаба: то, что тревожит сегодня, через поколение не вспомнят, и значит, тревожиться стоит ровно настолько.
Разница между песней и Марком — в интонации. Песня плачет и пьёт. Марк считает — и возвращается к бумагам.
Сенека предлагал то же о славе: вспомни, сколько имён стёрлось; твоё сотрётся тоже; торопись быть, а не казаться.
Психология описала, что делает с людьми этот вопрос. Теория управления страхом смерти с 1986 года показала: напоминание о конечности заставляет держаться за свою группу и ценности. Но у Марка эффект был обратным — не сжатие, а расширение. Возможно, дело в том, что он задавал вопрос сам, а не получал его от экспериментатора.