Лагерь под Виндобоной. Марк лежит третий день в лихорадке — та самая моровая язва, что выкосила полмира, добралась и до него. Он отказывается от еды: не из мужества, просто незачем.
Входит трибун за паролем на ночь. Так заведено — император даёт слово, которым часовые узнают своих.
Марк смотрит на него и говорит: ступай к восходящему солнцу. Я уже захожу.
Трибун не сразу понимает. Потом понимает.
Император накрывает голову, будто засыпает, и поворачивается к стене. Никакой речи к войскам, никаких распоряжений о наследнике сверх уже сделанных. Тот, кто двадцать лет писал себе о смерти как о простой перемене состояния вещей, встречает её без единого лишнего жеста — как встречают то, к чему давно готовились.
За палаткой меняется караул. Новый часовой получает пароль, не зная, что это последнее слово, которое даст ему этот государь.
Он всю жизнь репетировал эту минуту на восковых табличках. Оказалось, репетиция не была напрасной.