Hic sunt leones — здесь львы. Так, по преданию, картографы помечали области, о которых не было сведений. Надпись эта скорее легенда, чем практика: на сохранившихся картах чаще встречаются просто пустые пространства и изображения зверей на полях.
Легенда прижилась потому, что описывает работу воображения точнее, чем факт. Пустое место на карте недолго остаётся пустым — человек заполняет его чем-нибудь опасным.
Стоическая часть касается того же механизма. Сенека писал, что нас мучит больше воображаемого, чем действительного, и что мы страдаем чаще в предположении. Незнание не остаётся незнанием: оно достраивается, и достраивается в худшую сторону.
Эман и Минека описывали устройство, отвечающее на признаки угрозы раньше, чем кора разберёт картинку; система дешевле ошибается в сторону тревоги.
Отсюда практическая польза от честной пометки. «Здесь львы» и «здесь неизвестно» — разные надписи, и вторая точнее.
Марк разбирал предмет на части и называл каждую своим словом. Приём и состоит в том, чтобы отделить известное от дорисованного.
Львы, впрочем, иногда есть. Просто не всегда там, где нарисованы.