Сенека гостит в поместье, где сохранилась баня Сципиона Африканского — того, кто разбил Ганнибала и спас Рим. Он заходит в неё — и оглядывается с удивлением.
Баня оказывается тесной, тёмной, грубой.
Крохотное помещение, узкие оконца под потолком, простой пол, вода не мраморного бассейна, а обычная; ничего изысканного. Здесь мылся человек, перед которым трепетал весь мир, — и ему этого было довольно.
Сенека вспоминает бани своего времени: просторные залы, полированный мрамор, серебряные краны, стены в самоцветах, вода, льющаяся с высоты, — и всё равно богачам мало, всё кажется бедно. Мы зовём нищетой то, чем довольствовался Сципион; наши прихоти давно переросли его победы.
Тёмная тесная банька, простые стены, тень величайшего римлянина, мывшегося без роскоши.
Он не осуждал чистоту и удобство — он мерил ими падение: чем изнеженнее ванны, тем мельче люди. Сципиону хватало малого, потому что велик он был не банями.
Мы растим удобства и зовём это прогрессом, а всякую скромность — лишением. Он в тёмной баньке победителя Ганнибала увидел простую вещь: величие и роскошь редко живут под одной крышей.