Meam vide umbram, tuam videbis vitam — «посмотри на мою тень — увидишь свою жизнь». Часы обращаются к прохожему в первом лице и предлагают приравнять две вещи.
Симметрия построена на притяжательных местоимениях, стоящих на концах полустиший: meam — tuam. Тень моя, жизнь твоя; смотришь на одно, видишь другое.
Ход здесь тот же, что в римских придорожных эпитафиях, где умерший обращался к идущему мимо. Разница в том, что там говорил человек, а тут прибор, у которого нет ни лица, ни истории, — и потому реплика звучит холоднее.
Стоики пользовались таким же переносом. Марк перечисляет умерших и ставит себя в очередь; Сенека предлагает Луцилию посмотреть на дорогу с гробницами, а не рассуждать о смертности.
Приём во всех случаях один: заменить рассуждение предметом, который виден.
Тень, к слову, за время чтения надписи заметно не сдвинется. Это, пожалуй, единственная любезность прибора.