Nemo omnia potest scire — никто не может знать всего. Формула родственна горациеву «не дозволено знать всё», но говорит о возможности, а не о запрете.
Античность с ней спорила практикой. Плиний Старший составил «Естественную историю» из тридцати семи книг, объявив, что собрал двадцать тысяч сведений из двух тысяч сочинений; Варрон написал, по сообщениям, около шестисот книг.
Историки науки отмечают, что представление о посильности всего знания держалось до XVII века: Лейбница называют последним, кто мог обозреть учёность своего времени, и оценка эта условна уже для него.
Дальше пошло разделение. Появление специальных журналов и обществ в XVII веке было ответом на объём, а не на моду.
Отдельно отмечают жалобу Геснера, составившего в 1545 году первый общий каталог книг: он писал о запутанном и вредном изобилии изданий.
То есть предел был признан и оформлен институционально.
Стоическая часть касается отбора. Марк советовал спрашивать, не из числа ли необязательного то, чем занят.
Гроций заметил, что не знать иного есть немалая часть мудрости.
Список после такой проверки укорачивается.