Nemo patriam quia magna est amat, sed quia sua — «родину любят не потому, что она велика, а потому, что она своя». Сенека роняет это между делом в письме 66-м, доказывая совсем другое — что благо не измеряется величиной.
Наблюдение обезоруживает сразу две стороны. Пафос лишается аргумента от размера: любовь к своему не нуждается в первом месте ни в чём. Насмешка лишается мишени: указывать любящему на изъяны его страны так же бессмысленно, как перечислять недостатки чужой матери.
Стоики держали при этом двойное гражданство, и это редко вспоминают. Каждый человек, писал тот же Сенека в трактате «О досуге», принадлежит к двум государствам: к тому, где родился, и к общему для всех разумных существ. Первое дано случайно, второе выбрано.
Сенека сам был испанцем из Кордубы, сделавшим карьеру в Риме, и восемь лет провёл в ссылке на Корсике, где написал матери утешение, а родину поминал спокойно.
Своё не выбирают. Что с ним делать — выбирают ежедневно.