Nihil est virtute pulchrius — «нет ничего прекраснее доблести». Формула из круга цицероновских положений, где красота и нравственная правильность обозначались одним словом.
Совпадение это в латыни устойчиво. Pulchrum, прекрасное, служило переводом греческого kalon, и Цицерон предпочитал ему honestum, достойное; оба слова покрывали и вид, и поведение.
Отсюда римское внимание к тому, что называлось decorum — уместности, подобающему виду. Цицерон посвящает этому раздел трактата «Об обязанностях» и разбирает походку, одежду и жесты всерьёз.
Довод у него не эстетический. Достойное потому и прекрасно, что согласовано с природой человека, а согласованное радует глаз само.
Стоическая часть в этом обосновании и заключена. Хрисипп доказывал, что добродетель есть согласованность, и потому красота её не украшение, а признак.
Возражение известно: некрасивые люди бывают достойными, и Сенека посвятил этому целое письмо о своём однокашнике Кларане.
Он там же заметил, что зрелище было неожиданным.