Non fui, fui, non sum, non curo — «не был, был, не есть, не забочусь». На плитах это сокращали до четырёх пар букв, и прохожий разворачивал их сам, как знакомую аббревиатуру.
Позиция чисто эпикурейская. Лукреций в четвёртой книге поэмы «О природе вещей» разворачивает ту же мысль подробно: смерть для нас ничто, поскольку там, где она, нас уже нет, а пока мы есть, нет её. Бояться собственного небытия так же странно, как жалеть о времени до рождения — с ним ведь мы как-то примирились.
Стоики шли иначе, но приходили в соседнюю точку. Сенека в письме 54-м говорит о смерти именно как о возвращении в то состояние, которое было до нас, и добавляет, что упражняется в нём каждую ночь, засыпая.
Резчик, выбивавший буквы, брал деньги за знак. Экономия объясняет краткость лучше философии, но не объясняет, почему заказчики выбирали именно эту фразу.
Четыре отрицания на одну жизнь. Хозяин плиты, судя по всему, был человек весёлый.