Nulla lex satis commoda omnibus est — «ни один закон не удобен для всех». Катон Старший у Ливия говорит это в 195 году до н. э., защищая Оппиев закон, ограничивавший женскую роскошь; римлянки вышли на форум требовать отмены, и Катон — консул — произнёс речь, которую Ливий пересказал с явным удовольствием. Довод: закон не обязан нравиться. Его спрашивают об одном — полезен ли он большинству и целому. Id modo quaeritur.
Закон отменили. Катон проиграл. Формула осталась, потому что верна независимо от исхода: удобного для всех закона не бывает, и тот, кто ищет такой, ищет отсутствие закона.
Солон, написав афинянам законы, уехал на десять лет — чтобы не отменять их под давлением тех, кому неудобно. Стоики читали Солона и Катона одинаково: правило, которое мудрец устанавливает для себя, тоже не удобно. Оно и не должно быть. Сенека раз в месяц ел грубый хлеб не потому, что это приятно; Мусоний выводил учеников копать не потому, что они просили.
Слово commoda — «удобный», от commodus, «соразмерный». Закон, соразмерный каждому, не соразмерен никому.
Психология измерила неудобство. Джонатан Хайдт в 2012 году показал, что моральные интуиции людей различаются по нескольким осям и что почти любое правило кому-то бьёт по интуиции. Катон это знал. Он, впрочем, и не стремился нравиться — по Плутарху, его это заботило меньше всего.