Otiositas inimica est animae — «праздность есть враг души». Фраза открывает главу Устава о ежедневном труде, и дальше идёт расписание: столько-то часов ручной работы, столько-то чтения, по сезонам.
Слово выбрано узкое. Otiositas — не otium, почтенный римский досуг, а именно незанятость, пустота: латынь позднего времени развела эти два понятия, которых классика не различала.
Иоанн Кассиан, чьи сочинения Бенедикт велел читать в общине, описал болезнь, против которой направлено правило. Acedia, полуденный бес, нападает на праздного около шестого часа: работа кажется бессмысленной, келья невыносимой, день бесконечным. Лечение у него — плетение корзин, а не рассуждение.
Стоики знали то же средство. Сенека в письме 82-м пишет, что досуг без словесности есть смерть, и предлагает наполнять его занятием, а не отдыхом от занятий.
Разница между отдыхом и пустотой обнаруживается вечером. После первого остаётся ощущение прожитого дня.
Корзины, к слову, потом распускали. Работа была нужна работающему.