Pacta tertiis nec nocent nec prosunt — договоры третьим ни вредят, ни приносят пользы. Правило простое до нелепости и оттого постоянно нарушаемое: обязательство рождается из согласия сторон, а согласия не спрашивали у того, кто за столом не сидел.
Римляне вывели это из сути обязательства как личной связи между двумя. Позже отсюда выросли исключения — договор в пользу третьего лица, поручительство, — но каждое из них потребовало отдельной конструкции. Само по себе чужое соглашение никого не связывает.
Стоическая справедливость упирается тут в вещь неудобную. Люди постоянно предъявляют счета по договорам, которых не заключали: родители — детям за собственные несбывшиеся планы, начальник — сотруднику за уговор, о котором тот узнал постфактум. Долг ощущается настоящим, а основания под ним нет.
Марк проверял это тем же способом, каким разбирал всё остальное: назвать участников поимённо. Кто с кем и о чём договорился.
Зенон вернул старый долг через двадцать лет, когда все стороны о нём забыли. Он был участником — в этом и разница.
Отказ от чужого обязательства не есть чёрствость. Это отказ платить по документу, где нет твоей подписи.