Post tenebras spero lucem — «после тьмы надеюсь на свет». Иов произносит это в семнадцатой главе, дойдя до дна: друзья обвиняют, тело в язвах, дети мертвы.
Грамматика важнее содержания. Не «после тьмы будет свет» — утверждение о будущем, которого Иов сделать не может, — а «надеюсь»: сообщение о собственном состоянии, единственное, за что он ручается.
Иероним, переводя, сохранил первое лицо, хотя мог сгладить. Женева взяла усечённый вариант — post tenebras lux — своим девизом и вычеканила на монетах; вместе с глаголом ушла и честность оригинала.
Стоическая параллель прямая. Эпиктет запрещал утверждать что-либо о внешнем исходе и требовал говорить о собственном отношении: не «всё будет хорошо», а «я поступлю так-то».
Разница между двумя формулировками обнаруживается, когда свет не наступает. Первая оказывается ложью, вторая остаётся верной.
Иову, впрочем, вернули всё. Книга на этом и заканчивается — что многие считают её слабым местом.