Quid tragoediarum clamor aliud deflet nisi indiscreto ictu fortunam felicia regna vertentem? — «о чём ещё плачет вопль трагедий, как не о судьбе, неразборчивым ударом опрокидывающей счастливые царства?».
Реплику произносит сама Фортуна, которую Философия выводит на сцену, чтобы та ответила Боэцию за себя. Довод её прост: я никогда не обещала постоянства, колесо есть моё занятие, и жаловаться на его вращение значит жаловаться на то, что я — это я.
Определение трагедии у неё выходит короткое и охватывает жанр целиком. Сюжет всегда один; меняются имена.
Стоики говорили о том же без театральных фигур. Сенека: всё, что дала Фортуна, дано взаймы; Марк перечисляет упавших императоров и советует держать этот список под рукой.
Боэций писал в камере, потеряв должность консула и ожидая казни. Он сам был очередным именем в том же сюжете и знал это.
Фортуна в его книге получает право голоса. Возразить ей по существу не удаётся никому.