Ridere non debet illorum ruinas quorum et nostrae possint esse similes — «не должно смеяться над падением тех, чьё падение может походить на наше». Публилий Сир даёт довод не моральный, а расчётный: ты в том же доме, и трещины общие.
Римская надгробная формула говорит то же тремя словами: сегодня мне, завтра тебе. Колесо Фортуны у Боэция — тот же аргумент в образе: сидящий наверху и лежащий внизу поменяются, потому что колесо на то и колесо.
Стоики добавляли второй довод. Смеющийся над чужой бедой признаёт, что беда — зло; а раз он считает её злом, он её боится; а раз боится, он уже наказан. Злорадство — не сила, а признание уязвимости, только вывернутое.
Сенека советовал принимать чужое горе, но не тонуть в нём: сочувствовать, не заражаясь, — потому что заражённый бесполезен. Марк писал себе, что человек, поступивший дурно, вредит прежде всего себе, и потому смешного тут мало.
Гораций сказал жёстче: измени имя — и это рассказ о тебе.
Психология измерила смех. Ричард Смит в 1996 году показал, что злорадство сильнее у тех, кто чувствует себя ниже, и почти исчезает у довольных своим положением. Смеются не над упавшим. Смеются оттого, что боятся упасть.